Елизавета Михайловна Петрова (в девичестве Майорова) родилась 4 ноября 1935 года в деревне Бабурино Ярославской области.

Еще до начала Великой Отечественной маленькая Лиза узнала, каково это - потерять родного человека. Ее отец, Михаил Александрович, буквально несколько часов не дожил до окончания советско-финской войны.

– Поначалу просто сообщили: «Погиб». А потом мужчины из соседней деревни, которые вместе с папой воевали, рассказали, что его убил снайпер, когда он чистил винтовку. А через шесть часов мир заключили, – рассказывает Елизавета Михайловна. – Позже маме выплатили какую-то компенсацию за его смерть, и она купила нам патефон. Хотела, чтобы мы знали и всегда помнили, что был у нас папа, который нас любил. Пластинки и патефон стали нашим главным развлечением в непростое время.

После смерти главы семейства забота о Лизе, двух ее братьях, бабушке и дедушке по отцовской линии легла на плечи матери нашей героини – Августы Александровны. Было непросто, но справлялись, каждый старался внести свой вклад в общее дело.

В 1941-м году Лизе исполнилось пять и ее детство закончилось. Во время войны всем приходилось много работать. Дети не исключение.

– Мама, как и все сельские женщины, все время была на работе, в поле и в колхозе на конюшне. Мужчин всех на войну забрали. Мы ей помогали, как могли. Всем пришлось рано повзрослеть. Присматривали за младшими. Работали в поле. Никто не учитывал нашего возраста: маленькие, большие – не имело значения. Надо – значит делаем.

Питались в то время плохо, но никогда не жаловались. Всем тяжело было. После уборки урожая дети дружно собирали осыпавшиеся колоски зерновых. Из них варили похлебку, а если повезет, то даже кашу.

– Помню, насобираем на поле маленькой картошечки, сядем все вместе и чистим. Потом бабушка сама нарежет ее аккуратными кружочками, высушит и сдаст в колхоз, чтобы солдатам отправили. А сами сушили очистки, мололи их и пекли колобушки. Ели вместо хлеба.

А еще у детей была обязанность следить, чтобы по вечерам в окнах у сельчан не пробивался свет.

– Самолеты над деревней часто летали. Наш староста наказывал, чтобы мы, когда гуляем вечером, смотрели, у кого свет от лампадки сквозь занавески видно. Заметили – палочкой постучали, чтобы закрывали окна. Боялись, чтобы нас не начали бомбить.

На фронт с первых дней войны ушел родной брат отца Лизы – дядя Костя. Его семья жила по соседству.

- Дядю на фронте под Сталинградом ранили, на лечение отправили в госпиталь в город Буй. Его жена вместе с соседкой решили к нему наведаться. А в то время как на станциях передвигались? Никто за порядком не следил, люди подлезали под поезда. И вот женщины тоже так решили сделать. Соседка проскочила, а жена дяди там и погибла, -– вспоминает Елизавета Михайловна. – Осталось у них четверо детей.

После госпиталя дядя Костя вернулся на фронт, а потом, когда его комиссовали, пришел к Августе Александровне с предложением растить детей вместе.

– Сказал, что мы все родные и вместе будет легче. Жили дружно. Время хоть и было непростое, но мы всегда друг другу помогали. Всем хватало теплоты и заботы. А потом у мамы и папы Кости еще двое деток родились, наша семья стала еще больше.

День, когда закончилась война, Елизавета Михайловна хорошо помнит.

– Мы только сели за парты, а учитель говорит: «Встаньте, ребята. Я вас сегодня отпускаю домой. Война закончилась». Мы, как воробушки, разлетелись по домам. Помню, кто плачет, кто смеется. А у меня все вместе. Я была рада, что все закончилось, но знала, что папа Миша все равно не вернется...

После такой долгожданной победы жизнь не сразу вернулась в привычное русло. Тяжелый труд и скудная еда еще несколько лет были нормой жизни для семьи Майоровых.

– У папы Кости было много медалей, он их все нам отдал. Мы их изучали, рассматривали. Особенно младшеньким было интересно. Игрушек-то привычных не было.

С 12 лет Лиза начала официально трудиться в колхозе. Как сейчас вспоминает, не чуралась даже самой сложной работы: перенести мешки с картошкой, обработать поле – все могла. Вот так в трудовых буднях и пролетели ее детство и юность. А потом в 1959 году Елизавета Михайловна вместе с мужем переехала жить на Север.

– Мы из одной деревни. Их семью во время войны эвакуировали из Новгородской области, у них там немцы были. Поселили в домике, который до войны под магазин строили. Свекровь рассказывала, что, когда уезжали, все, что было ценное, закопали. Даже хорошую швейную машинку и одежду. Думали, что обязательно вернутся. Но не сложилось. Муж хотел поехать на родину, но ему сказали, что давно все травой поросло. Не найти даже места, где был их дом.

48 лет Елизавета Михайловна трудилась в детских садах флотской столицы. Сначала в «Рябинке», потом в «Кораблике».

– В сад попала случайно. До декрета работала в ателье, потом устроилась ночным сторожем в соседний барак, где был магазин. Уложу сына спать и бегу смотреть, все ли там хорошо. Так три месяца пробегала, а потом как-то с женщиной разговорилась, она меня в детсад и позвала. Подумала – и согласилась. Так там всю жизнь и трудилась. На последней медкомиссии в 2010 году доктор отказалась карту подписывать, а так бы я еще поработала. Люблю детей. Я и сейчас могу с правнуками посидеть, если надо. А что? Приготовлю, сказку расскажу, – улыбаясь, говорит Елизавета Михайловна. – Здоровье, конечно, подводит. Тяжелая работа в детстве и юности сейчас дает о себе знать. Но внуки и правнуки меня не бросают, всегда рядом. Ради них и живу.

Иванна МИКИТЕНКО. Фото из альбома семьи Петровых.
Опубликовано в "СВ" №25 от 25.06.2021.