Он оригинален и порой эпатажен. Всегда открыт общению и, кажется, не знает мук творчества. «У меня всегда есть настроение писать. Как его может не быть?!» — недоумевает Иван Ворон.

Сегодня в выставочном зале на ул.Сафонова, 22, начнет работу выставка живописи, посвященная 65‑летию Ивана Васильевича (0+). День рождения автор отметил 9 января. Накануне вернисажа мы побывали в мастерской художника. В малогабаритной однушке на ул.Саши Ковалева, 1, умещается необъятный мир Ивана Ворона: с его холстами, кистями, станками, набросками, театральными куклами, керамическими статуэтками, старинной утварью и различным антиквариатом. Приоткроем этот удивительный мир.

— Что нового у художника Ивана Ворона?

— Нового?! Все по-старому: живу творчеством каждый день!

— Иван Васильевич, как много работаете в мастерской?

— С утра до вечера.

— Ученики заглядывают?

— Конечно! Я веду изостудию при музейно-­выставочном комплексе и платные курсы живописи. В отделе ремесел у меня занимаются 16 человек и еще 12 здесь. В музее плотный график, много коллективов и различных курсов — приходится делить пространство и время с другими мастерами. Конечно, хотелось бы иметь отдельный класс для занятий и встречаться чаще одного раза в неделю.

— А ученики готовы ходить чаще?

— Готовы. Желающих учиться живописи много. Даже очередь на курсы есть.

— Кем из учеников Вы особенно гордитесь?

— Да всеми: уже за то, что они прислушались к внутреннему голосу и прикоснулись к миру прекрасного, взяв в руки карандаши и кисти. Есть среди учеников и состоявшиеся дизайнеры, и художники. Одна девочка сейчас, например, оканчивает «Мухинку». Как можно ­кого-то выделить? Каждый — индивидуальность.

— Но ведь ­кому-то удается стать профессиональным художником, а ­кто-то так и остается любителем.

— Да, но не все учатся живописи для того, чтобы стать профессионалами.

— С чего начинаете учить новичков?

— С нуля. К­то-то приходит с начальными навыками, ­кто-то — белый лист. Одна из учениц, например, работает на «скорой помощи». Она всю жизнь мечтала рисовать, а реализовать мечту смогла только сейчас.

— Любого можно научить рисовать?

— Любого! Единственное — нельзя научить творить, то есть создавать произведение искусства. Я и не ставлю цели воспитать художника. Моя главная задача — дать понимание, из чего строится изобразительное искусство. Да, могу показать, как написать, скажем, волну, но не учу срисовывать. Когда погода позволяет, ходим на этюды писать с натуры, а это непросто.

— Вы придерживаетесь конкретного учебного плана?

— Да, я разработал учебный план, ориентированный на взрослых учеников. Он прошел утверждение в Министерстве культуры РФ. План рассчитан на 90 часов и адаптирован для северян, ведь у нас в Заполярье свои особенности. Приехали однажды к нам киевские художники, отправились в Териберку писать море. Как они его пишут? Как Черное. А ведь краски наших северных морей отличаются от южных. Казалось бы, не бывает залив черным. А у нас бывает. И соотношение неба и сопок другое.

— Имя Ивана Ворона у многих ассоциируется с работами неклассическими. Вам нескучно преподавать классику?

— Я часто пишу этюды. Портреты — только на заказ. Если прекратить учиться — прекратишь существование как художник. Учиться надо постоянно: у своих учеников, у природы. Я рассказываю на занятиях о воздушной перспективе, и сам не должен забывать, что это, а для того, чтобы ее видеть и чувствовать, надо выходить на этюды. Этюд пишут минут за 30, не более, иначе состояние природы (даль, средний план) изменится — не поймаешь. Не всем дано увидеть и воспроизвести пейзаж по памяти, как Левитану.

— Как Вы можете определить свой сегодняшний художественный стиль?

— Я бы назвал «современное направление». Многие считают это сюрреализмом. Но это не совсем так. У меня обрывки времени и осколки ситуаций, которые я объединяю во ­что-то цельное.

— Что Вас вдохновляет?

— Ничего конкретного.

— Как же тогда рождается картина?

— У меня в голове масса идей! Реализовать хоть бы 10 процентов.

— Что хотелось бы воплотить поскорее?

— Сложный вопрос. Все! Обычно у меня получается серия работ. И каждая следующая вытекает из предыдущей. И, что любопытно, даже если есть идея, написаны эскизы, в итоге картина получается совершенно непохожей на изначальный замысел. В этом и есть творчество.

— Бывают дни, когда Вы не пишете?

— Конечно! Надо же ­когда-то подрамники сколачивать, холсты натягивать и грунтовать. Не люблю писать на фабричном — трещины появляются. Однажды в мастерской прорвало батарею — мои холсты пережили и воздействие пара, и горячей воды, а фабричные — нет.

— У Вас дома висят картины?

— Да, но моих мало, в основном — друзей. Из заполярных авторов — работы Елены Вергизовой, Бориса Манько, Александра Тарасова, Николая Морозова. Есть картины художников из Санкт-­Петербурга, Смоленска, Польши, Венгрии. У меня нет цели коллекционирования. Все картины появились в доме случайно. Мы и петушков стали собирать случайно.

— Петушков? Было бы логичнее воронов.

— Да. Вороны, кстати, тоже есть, но немного, а петушков уже более тысячи. Вся квартира в них, а также ангелочках (жена собирает) и книгах. Признаюсь, я мусорщик: подбираю интересные вещицы, которые люди выбрасывают. Большинство моего антиквариата — с мусорок. Недавно подобрал скопинскую керамику. Вот лошадка Ленинградского фарфорового завода. Тираж очень маленький. Такие статуэтки только в старом кино можно увидеть.

— Супругу на занятия живописью не вдохновили?

— Нет, она рукоделием увлекается. Дочка поет, а вот внучка учится на дизайнера-­рекламщика, очень хорошо рисует.

— О чем мечтает художник?

— Написать лучшую картину.

— А лучшая — всегда та, которая еще не написана?

— Точно! Если серьезно, то мечтаю избежать профессиональной деградации, мечтаю о гармонии, чтобы ты был достоин своей работы, а она — тебя. Как говорил Сальвадор Дали, как бы ты ни стремился подняться, дойдешь до вершины, а за ней — другая, за той — третья. Невозможно достичь абсолютной вершины.

— Иван Васильевич, где Вы храните картины? Мастерская небольшая. А комната свободна.

— Везде: в кладовке, на кухне, в шкафах, на полке. Делюсь секретом: снимаю холсты с подрамников и прибиваю к стенам — один поверх другого. И места много не занимает. А подрамник можно использовать для новой картины. Нужно достать для выставки картину — снял со стены, прибил к подрамнику, и все.

— Что мы увидим на юбилейной выставке?

— Там будут и старые работы, которые не выставлялись ранее, и новые. Опять начал делать серию с лицами. В начале прошлого года мне предложили провести выставку в США, даже вызов для оформления визы прислали. Куратор увидел мои работы в интернете, и ему понравились именно картины с лицами. Я подумал: надо написать еще!

— Вы много выставлялись за границей?

— Мои выставки были в разных странах: Норвегии, Германии, Голландии, Дании. В Финляндии, например, в каждом городе от Рованиеми до Хельсинки. Зовут в Будапешт. Выставляться за границей — удовольствие дорогое. Все художники стараются отправлять работы за счет спонсорской помощи или на средства грантов.

— А какие картины у Вас обычно покупают?

— Разные. У заполярных коллекционеров уже есть мои современные картины. Североморцы предпочитают в основном пейзажи — это память о Севере. Еще года три назад были популярны портреты на заказ: с натуры и по фото. А однажды мужчина попросил написать портрет жены к ее 60‑летнему юбилею, но в свадебном платье, как в день бракосочетания. К­ак-то заказали портрет немолодых родителей — они были растроганы до слез.

— Какую выставку или проект Вы считаете знаковыми в своем творчестве?

— Выставок было очень много. Особенно ценны, пожалуй, проекты: «Конструктивизм: от 7 до 70», когда дети и художники-­профессионалы писали картины; совместный проект с поэтами и, конечно, «Не панорама». Последняя еще не закончена. В проекте «Инсталляция» участвовали художники области и заграницы.

— А есть идеи новых проектов?

— Очень много. Хочу провести чемпионат Мурманской области среди художников, чтобы все участники писали картины на заданную тему в одинаковых условиях в одно время. А еще сделать «Единую картину Европы», устроить рисование в темноте. Найти бы финансовую поддержку и человека, готового помочь с организацией.

— Пусть они найдутся! Спасибо, Иван Васильевич, за откровенный разговор. Вдохновения и нужных красок!

Ирина КУЗЬМИНА. Фото автора и Льва ФЕДОСЕЕВА.
Опубликованов "СВ" №7 от 18.02.2022.