Альберту Рогову 35 лет, десять из них отдано пожарной охране. Мужественная профессия спасателя влекла его с детства. Сейчас Альберт старший лейтенант внутренней службы начальник караула СПСЧ №11 в нп Североморск‑3.

— Альберт, каким был Ваш путь в профессию?
— В ­какой-то момент я набрался решимости и обратился в отдел кадров Специального управления ФПС № 48 МЧС России. Начинал в Североморске обычным пожарным, параллельно поступил в С.‑ Петербургский госуниверситет ГПС МЧС РФ. Окончил его в 2019 году. И получил первое офицерское звание и должность начальника караула в специальной пожарно-­спасательной части № 11 в Североморске‑3.

— Когда начали работать, ­что-то удивило?
— Конечно, причем, сильно. Я не представлял, что в Североморске происходит столько различных ЧП: ДТП, пожаров, выездов с оказанием помощи населению. Это очень тяжело. Особенно в сравнении с третьим Североморском, где, можно сказать, не происходит ничего — один пожар за год.

— Что в вашей работе самое трудное?
— Входить в огонь, в задымленное помещение с неизвестной планировкой. В пожарную часть поступает звонок о происшествии, мы выезжаем, заходим в квартиру, о которой не знаем ничего: как расположены комнаты, как стоит мебель, сколько там может быть людей. Из-за дыма ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Мы ходим по квартире в дыхательных аппаратах. Происходит выброс адреналина — и начинается квест с поиском пострадавших, домашних животных, очага возгорания. Причем, своих коллег надо обязательно чувствовать, держать в поле зрения — нельзя, чтобы ­кто-то из них остался в квартире, пропал, ведь любому может стать плохо, любой может заблудиться.

— Как происходит тушение, если возгорание, скажем, на 9‑м этаже?
— Раскатываешь от машины рукав, который 20 метров в длину. Бывает, что и 4–5 рукавов нужно соединить, чтобы достигнуть места происшествия. Берем с собой фонари, ломы, спасательные веревки, электроинструмент для вскрытия дверей. Заходишь в квартиру звеном из трех человек, даешь водителю команду на подачу воды в рукава, ищешь очаг возгорания. Но первым делом выясняешь, есть ли здесь живые. Все на ощупь, потому что ничего не видать. Ползаешь на коленях, прощупываешь руками, ищешь под кроватями, смотришь в шкафах, где могут прятаться дети, в ванной, в туалете. Если находим человека, вытаскиваем его на воздух, все выходят. Причем, это касается всех живых существ, сначала их извлекаем, потом огонь тушим. Иногда, впрочем, удается это делать параллельно.

— Интересно, а вас могут заставить делать ремонт, если вы, допустим, залили водой горящую квартиру, соседей внизу и так далее?
— Нет. Поскольку существует угроза жизни людей, мы обязаны делать все от нас зависящее для спасения. И бывает, что и этаж заливаем, и даже стояк.

— А насколько часто бывают ложные вызовы?
— На таких объектах, как школы, детские сады, дом престарелых и тому подобных установлена автоматическая сигнализация, выходящая на пульт связи. Если с него поступает сигнал тревоги, мы обязаны проверять, хотя в большинстве случаев срабатывание происходит ложное. Ремонт, сквозняк, подгорание пищи — все это может вызвать сигнал тревоги. Однако наша обязанность — выезжать, даже если приходится ехать в одно и то же место в третий раз в течение часа. Должны обследовать, обойти все этажи, заглянуть в каждое помещение. Бывало всякое, по 6–7 ложных вызовов за ночь.

— Кажется, чтобы быть пожарным-­спасателем, нужно иметь здоровье космонавта.
— Для поддержки физических кондиций мы занимаемся пожарно-­прикладными видами спорта. Я, будучи еще пожарным в СПСЧ №6, начал участвовать в соревнованиях. В пожарных частях есть спортзалы, мы регулярно сдаем зачеты по физической и пожарной подготовке. Они достаточно сложные, хотя существует градация по возрастам. Необходимо быть подготовленным физически и морально. Поскольку на месте происшествия нужно уметь ориентироваться, быстро принимать решения, ведь ситуация может разворачиваться совсем не так, как это было на учебе.

— Еще у пожарных тяжелое обмундирование.
— Одежда: пояса, перчатки, каски, сапоги, боевка — сама по себе не тяжелая, достаточно современная. Дыхательный аппарат — тяжелый, вместе с баллоном со сжатым воздухом он весит порядка 10 кг. Все вместе потянет килограммов на 15 — вот эту тяжесть действительно приходится всюду носить. Кстати, с дыхательным аппаратом пожарный напоминает дайвера.

— Вы уже упомянули, что в третьем Североморске все спокойно, раскройте более подробно круг ваших задач.
— Охраняем дома и гаражи в нп Североморск‑3, военный аэродром. В гарнизоне есть военная пожарная команда, но у нее нет дыхательных аппаратов, аттестованные газодымозащитники служат только у нас. Скажем, если самолет загорится или помещение, то мы способны подойти близко к очагу, проникнуть в сердцевину пожара, а они работают только на расстоянии.
Караул дежурит сутки через трое. Мы собираемся в нужный день, принимаем дежурство у предыдущего караула. Это специальная процедура, которая длится полчаса. Оба караула строятся, приходит начальник части, ставит задачи. Принимаем пожарное оборудование, технику, проверяем дыхательные аппараты, помещение, территорию вокруг. В составе каждого караула радиотелефонист, которая принимает звонки, водитель, два пожарных. Вместе с начальником караула на боевую машину приходится четыре человека.
Надо сказать, что караул — это настоящее пожарное братство. Мы бок-о-бок идем в огонь, сутками общаемся почти только друг с другом, вместе принимаем пищу, обучаем новичков, готовим технику. И так далее. Мы все равно что одна семья.

Игорь ГЛУЦКИЙ.
Фото из альбома Альберта РОГОВА.